|
Меч и камень
Ягуар! – сообразил Саша, увидев круглую кошачью морду с характерными прижатыми по бокам ушами. От рычания зверя дрогнуло все внутри, будто он находился внутри громадного колокола. Саша только и успел, что перехватить спату поудобнее, направив лезвие вверх. И ягуар налетел на острие, нанизался на меч, как клубок на спицу, а громовой победный рык зверя, предвкушающего легкую добычу, превратился в задыхающееся ворчание, перешедшее в хриплую отрыжку. По Сашиным рукам текла густая кровь, мерзко пахло мокрой шерстью и внутренностями. Ягуар упал на бок, увлекая за собой спату, но Саша вцепился в рукоять, словно в последнюю надежду на спасение, и меч остался у него в руках, а издыхающий зверь откатился в сторону. Дождь все так же поливал, смывая с рук Саши кровь, очищая спату от грязи. Вдалеке прокатился громовой раскат, и ветер злобно взвыл в вершинах деревьев.
- Калабушин! – позвал Саша дрожащим голосом. – Витек, ты где там? – он уже представлял себе холодеющий труп Калабушина, валяющийся на краю поляны с вырванным животом – помнилось, что животы являются любимым лакомством кошачьих хищников. – Калабуха, мать твою, да отзовись ты! – заорал Саша совсем уж громко, не думая о возможных хищниках вокруг. Словно отзываясь на голос, вокруг поляны, окружая ее, вспыхнуло призрачное голубоватое сияние. Стволы дьявольских деревьев, напитанные фосфором, светились, будто при праздничной иллюминации. Саша оглянулся растерянно. Этот свет, каким бы призрачным он ни был, позволял довольно хорошо рассмотреть поляну, несмотря на непрерывно льющую с небес воду. Никакого Калабушина на поляне не наблюдалось. Вообще никого живого не наблюдалось, если не считать еще вздрагивающего ягуара, скребущего в бессильной злобе землю когтями.
Саша шагнул назад, вздергивая плечи, сутулясь от страха. Ягуар, казалось, все еще силится дотянуться до него, достать врага хоть на последнем вздохе. Громыхнуло прямо над головой, и в ягуара ударила стреловидная молния. Пятнистая шкура вспыхнула мгновенно. Саша зажмурился, а когда открыл глаза, то сквозь плывущие яркие круги, увидел, что никакого зверя – ни живого, ни мертвого – на поляне уже не было. Лишь черное обугленное пятно впитывало дождевые струи.
- Калабуха! – Саша выругался во весь голос, поворачиваясь из стороны в сторону. – Да куда ж ты пошел, придурок?! Отзовись!
Он начал аукать, словно находился в родном среднерусском лесу и заблудился при сборе грибов. Калабушин не отзывался, и листья кустарников, плотно окружавших поляну, не шевелились даже под ударами капель дождя.
- Калабуха… - Саша уже не кричал, только оглядывался через плечо, поминутно вздрагивая. Ладонь его скользнула по рукояти меча, и спата выскользнула, упала на землю. Саша наклонился за оружием и застыл, рассмотрев, наконец, рукоять. С эфеса на него смотрел длинный, вытянутый, дымчато-серый кошачий глаз, игриво подмигивающий серебристой полосой посередине.
Глаз, который не глаз, - понял Саша, заглядывая в глубины камня-кабошона, украшающего рукоять спаты. – Фамильный меч, не иначе, - он разглядел хрупкую гравировку герба у основания лезвия, наклонился ниже, вглядываясь в рисунок, проводя пальцем по тонким линиям.
Камень в рукояти вспыхнул, задымился плавящимся серебром. Саша вскрикнул, проваливаясь в дымчато-серое озеро, заполняющее все вокруг. Плеснула серебряная волна, и успокоилась поверхность озерная, даже кругов на ней не осталось.
А на краю поляны меж дьявольских деревьев, что светятся в темноте, склонилась флорифундия, и аромат ее чудный, навевающий сны, разливался над мокнущей травой.
|
|
|
|
Автор: София Варган
Копирование материалов сайта запрещено
|
|